Конституция СВОДОНЕБ СВОДОНЕБ
крайняя_колонка_бугага

Авторы
Тексты
Комментарии

Вернуться к списку:

Автору:

Сейчас по Гринвичу:
2018-08-17 04:15:43
На сайте:

Недавно посетили:

Сейчас
в Чухломе и Кологриве:

В Яунпиебалге и Бобруйске:

В Акюрейри и Уагадугу:


крайняя_колонка



Лотты должны летать...
- Как жизнь?
- Как поезд – длинно-длинно,
И тихо-тихо, как удав...

От одиночества до одиночества всего лишь прочерк..и детский почерк…

Детская картинка мира тоньше и дольше звучит музыкой, потому что тогда течет совсем другое время..

***
Мама купила карпа.
Лотта идёт по парку.
Снег и оркестр играют
Каждый своё, своё...
Женщина в белой шубке
Прячет улыбку в муфту.
Я, как она, задорно
Лёд распишу коньком:
«Счастье!»

Оно чувствует, что если ты с утра – попробовал кусочек счастья в новой игрушке, подаренной случайно и просто так, а может, вдохнул запах клубничных пенок, а может быть увидел какую-то непонятную картинку, от которой в тебе проснулось облако нежности – то тебе кажется до снега уверенности, что весь мир такой же ..открытый..добрый светлый и рад тебе так, как смог открыться ему ты, запаху клубники, калейдоскопу, ветру и теплу…

***

Зябко. Оставлю-ка я на стекле
Свой портрет:
Пятнышко лба, точечка носа
И листик сентябрьский - губы.
Привет, мой портрет!

Детский зрачок мира растет из самого сердца, пока на эту дорожку не начнет сыпаться сухой и белый пепел и песок . Осадки и пыль первых разочарований грубости, пошлости, переживания, траурных мыслей о том, что взрослый мир похож на старую дегтярную бочку с прогнившим дном, в которую не может капать дождевая вода, а только перегной или того больше, которому дела нет до неба и весны…
Там в детстве мир не в красках. А в оттенках, которые играют ребенка как музыку, пока не приходят настройщики. Часто это твой выбор, твои наития, к которым ты идешь как камикадзе по тоненькому люду, памятью глубины, изначальной пустотой понимая, что там не свободное пространство, там - лабиринт , где не каждому дадут клубок Ариадны…
Детское ощущение мира - это когда небо засыпает на руках соседской кошкой, а из приоткрытого окошка доносится крик, и ты ещё не понимаешь, что все эти крики отличаются только голосом, но похожи одним единственным – желанием – оставить в этом крике, боль и тоску, накопившуюся , с тех пор, когда этот мир отобрали.


...Теперь я знаю:
Женщины льют свою кровь
Просто так,
А мужчины её сберегают,
Чтоб уйти на войну.
И там её проливают
Геройски,
В строю...


Кто-то плачет от смеха, кто-то от боли, а кто-то , когда вспоминает, что в детстве понятие – неповторимость – это единственное правило, по которому живет сердце, потому что зверя ума , еще не напитали простые истины вроде – все проходит и ничто не вечно под Луной. И тогда приходит ностальгия …

Всем подарки, как подарки...
Здравствуй, Звездный человек!****
Ну а Лотте - встреча в парке,
Мимолётная, на век...

***
Су-ла-мифь!
Ты перчаткой (всего лишь перчаткой!)
По лицу, рассмеявшись, провел.
Вот и всё. Я теперь - Суламифь,
Это тело уже не моё.
Нужно лишь добежать до весны,


Детское чувство бога, если оно есть, оно больше самого главного их проявленного в религиях и Катехезисах, Тот самый, который рядом когда тебе и хорошо и плохо – одинаково нужен и дорог. Кто это ощущение помнит, бьётся о ледяные скалы пустоты – сильнее остальных. Кому повезло пройти в детстве мимо – имеют немного больше шансов оставить не крылья, но память о том, что мы и раньше могли летать не только на самолетах.

Слова - похоть и пошлость похожи. Они похожи на жирные пятна на партитуре …

…Ксёндз молодой и бойкий
Тоже зовёт в костёл...

Будет скрипеть кровать то
Медленно, то быстрей,
Будешь губной помадой
Рты кровянить гостей.
Надо поплакать, Лотта,
Надо сходить в костёл.
Кто-то сказал ты - лотос,
Только (псякреф!) увёл


Не только звучанием, это два чудовища, не из сказки про аленькие ,а из песен, где сердце просто мотор. Чем дольше ты остаешься ребенком здесь и сейчас, тем больше меток тебе ставят они.
***

...Будто пожар!
И меня из огня
Выносит мой Литератор,
Спасает меня...

...Какая свинья
Этот доктор!
...дыханье,
дыханье...
А сам украдкой
лапает!
Я же больна!
Вот свинья!

Это начинается рано-рано, еще в школе, когда начинают учить по взрослым правилам – кто не работает и съест, всяк сверчок знай свой шесток. Первые 45 минут без движения, ребенку, которому нужно катить мир как мячик – приручение к взрослому постижению мира – минуя сердце на полки ума. Мама мыла раму почти дважды два..
Кто же учит главному уроку жизни…

(... друг мой, я ли жаловался тебе на скуку в этом маленьком фьорде? Забудь! Сейчас 4 часа утра, в моей постели спит ангел. Ангел, которого я лишил не только невинности, но, видимо, и судьбы... Мне не скучно, не стыдно, но и не весело. Единственное, чего я сейчас хочу - оказаться сию минуту у тебя, в Стокгольме, где ангелы давно вышли из моды. Твой В.)

Кто-нибудь может научить любить. Это передается как проездной билет до первой остановки разочарования.. Красивая не сказка сказок, о которую разбиваются самые хрупкие детские сердца. Иногда это похоже на фильтр человеческого «велкама» в земной общественный лагерь, где остаются и рискуют остаться только те, кто научился носить сердце в футляре для очков.

Чтобы реже били, сворачиваешься в точку, сокращая площадь попадания. Девочки, уставшие ждать. Мальчики уставшие искать. Почему никто не поможет вам найти и дождаться друг друга. И какой это закон, выбора на земле, когда картинами топят печки и цветы убивают на дни рождения. Когда лотосы срывают в ночное от скуки, чтобы потом оставить в письме черную метку ...Я убил время, и еще судьбу…

***
Что ты грустишь, мой фьорд?
Будет последний поезд
К югу тащить двух Лотт,
Даже не беспокоясь,
Что из двоих одна
Мёртвая, а другая -
В жизнь за стеклом окна
Смотрит, ещё не зная:
Шансов на сотню сто -
«...рюмка, кроватка, стол...»


Если бы предложили оставить после себя памятник, я бы оставил памятник тем, кто ушел отсюда сам, обожженный от этой непостижимой красоты с порогом боли отчужденности, так и не встретив небо или обломав крылья…


Дверь толкнуть, и впустит нас замочек
В комнату, где загорал Христос
На кресте, раскинувшись удобно.
Если солнце было, то лилось
Строго на него... Христос не сноб, но
Как-то на взаимность не пошел,
Может быть и слышал, но не слушал.
Лотта, Лотта, белый порошок
Делает богов к молитвам глуше,
Хоть они и так не очень, чтоб...

Тем, кого Висла любит больше и спокойнее, принимая такими, как есть…
Второй памятник тем, кто остался, и пишет об этом стихи и прозу, песни и картины, красками и ночным одиночеством, а чаще - простую жизнь, иногда замирая в углу комнаты наедине с собой, оставляя времени немного слез. Оно ведь не умеет плакать, как и лечить. Только уводить от боли. Закрывая как старыми заплатками событиями – рваные следы на душе, ведь здесь их не видно и не принято показывать , рассчитывая на понимание. Это планета победителей.


Лотта, прощай!

Бляди в чёрном, за органом грач,
Бенефис у ксёндза, Матка Боска
Слушает художественный плач,
А тапёр терзает папироску
От желанья выкурить и спать.


Третий памятник ..я бы оставил тем, кто все таки выиграл этот реванш, эту земную битву через точку сердца из себя с целым миром и узнал – что рождая на свет - он выпускает своего внутреннего ребенка в жизнь… И не пожалеть, что еще раз родил время…

***

Грудка... Она ещё маленькая, а болит.
Мама говорит, растёт,
Бабушка говорит – наливается.
…А мне вспоминаются
розоватые яблоки штрифель
В её тёмном саду...

Тонкие и ранимые, чувствительные и израненные, вас, вместо имен и лейблов Гуччи и Габана украшают руны шрамов, пятна от кофе и пепел, но кто их видит , кроме таких же потерянных как вы..
Но почему то так устроена эта жизнь на Земле, что память именно о них – пропуск к настоящему и красивому, как плата, за отмытую дождями душу…


Лирический герой поэзии..

Линза, через которую мы разговариваем с миром, у него наше сердце и мысли, наши события, потому что если его не будет, многие просто перестанут разговаривать с миром, потому что больно биться сердцем в стальные двери. Семьдесят ударов в минуту…

В эту вмятину, что на подушке
Я щекой попадаю. Твой запах -
Мой любимый. Я так его знаю,
Как знает собака, чем пахнет хозяин.


— Я в одной папиной книге,-- у него много старинных смешных книг, — прочла, какая красота должна быть у женщины… Там, понимаешь, столько насказано, что всего не упомнишь: ну, конечно, черные, кипящие смолой глаза, — ей-богу, так и написано: кипящие смолой!--черные, как ночь, ресницы, нежно играющий румянец, тонкий стан, длиннее обыкновенного руки, — понимаешь, длиннее обыкновенного! — маленькая ножка, в меру большая грудь, правильно округленная икра, колена цвета раковины, покатые плечи, — я многое почти наизусть выучила, так все это верно! — но главное, знаешь ли что? — Легкое дыхание! А ведь оно у меня есть,-- ты послушай, как я вздыхаю, — ведь правда, есть?
Теперь это легкое дыхание снова рассеялось в мире, в этом облачном небе, в этом холодном весеннем ветре.

И.А. Бунин. Легкое дыхание.

***
Ежи, Ежи... Ты больше не смотришь в глаза,
Отчего? На, понеси мой портфель.
Что ты краснеешь?
Ах, эта старая юбка
Уже не скрывает колен?
...Теперь краснею и я...

Знаешь, бог…
Когда любят девочки, бессилен даже ты, потому что там… только ОН, и даже ты уходишь фоном за горизонт..после мамы…первой боли от красного..и последней записки..

Парк, перчатка и голосом снежным
В моё лето отправлен приказ: «Приходи
В эту ночь, на прощание с детством!»
Мне так страшно. Хоть кто-нибудь, мне помоги...
Как спастись?

Чайка крикнула: «Бегством!»


Суламифь это Лотта, которая всё-таки осталась…
Лотта - это Суламифь, которой она всегда была…потому что девочки не вырастают даже когда ..из-за подола выглядывают коленки и рукава так коротки, что кажется, реки рук могут обнять почти по-взрослому.. В этом – почти – и остаются девочки…которые потом пишут стихи про Лотт и немного про себя, потому что совсем про себя – это Висла…


Потому что помнят маленькую Лоту…

Ах, Лотта, Лотта - стрекоза
В беретке с пёрышком совиным!
Отпущен шарик в никуда.

Как это: на все воля божья?! И на лето, и на мамину болезнь, и на войну?
Марат, 2 кл.

а может так

Почему весной, когда вечером Ты включаешь на небе звезды и дуешь на Землю теплый ветер и вокруг тихо-тихо, мне иногда хочется плакать?
Наташа, 2 кл.

и тогда мы пишем стихи...

даже если

Жизнь , как поезд – длинно-длинно,
и тихо-тихо, как удав...








что это такое?

раздел:
миллион значений
в избранном
у 1 читателя
очень понравилось
1 читателю
прочтений:
932


Отзывы:
2010-07-05 05:02:42 silens ago
aa
Интерсно как воспринимается слово - "должны".
Совсем по-разному. Как объект и субъект приложения - помощи или пути.
Земля должна быть такой , чтобы они летали, но.
Лотты никому не должны. Потому что летают. Даже когда плывут.
Удивительная работа поэта...
Жизнь , как поезд – длинно-длинно,
и тихо-тихо, как удав...
коротко, просто и ясно

2010-07-14 18:01:20 Павел Голушко
aa
Я в восторге! Ксане тоже очень понравилось...

►►2010-07-15 00:55:36 inki
aa
Спасибо, Павел!
Какой пёс...))
Так я себя чувствую, когда не получается, как рыба в воде, как собака в снегу...холод и счастье..
Не проси у зимы тепла, полюби её и став снегом опустись на собачий нос..и сам станешь теплом..
страница 0
крайняя_колонка_бугага
Свод Законов
Канцелярская Крыса
Книга Жалоб
Миллион значений
Пан Оптикум
Помощь
рецензии
Школа дураков

Все права на опубликованные произведения принадлежат их авторам. Копирование, полное или частичное воспроизведение текстов без разрешения авторов не допускается, за исключением случаев, предусмотренных Законом об авторском праве. По всем вопросам, касающимся использования размещенных на сайте произведений просьба обращаться непосредственно к авторам, администрация сайта не уполномочена вести какие-либо переговоры от их имени.