Конституция СВОДОНЕБ СВОДОНЕБ
крайняя_колонка_бугага

Авторы
Тексты
Комментарии

Вернуться к списку:

Автору:

Сейчас по Гринвичу:
2020-09-29 21:58:42
На сайте:

Недавно посетили:

Сейчас
в Чухломе и Кологриве:

В Яунпиебалге и Бобруйске:

В Акюрейри и Уагадугу:


крайняя_колонка


Произведение:
Школа дураков
Борис Пастернак. Заметки переводчика.
ииииииииии 1.
ииииииииии
Иииииииии В прошлом году вместе с Е.Ф. Книпович и И.Н. Розановым мы давали заключение по «Антологии английской поэзии», собранной, но еще не выпущенной Гослитиздатом. Ее просмотр навел нас на размышления, давно для нас не новые. Мы ими поделимся.
Иииииииии Составление иностранных антологий начинают с подбора подлинников, к которым потом подыскивают требующиеся переводы. Составитель, А.И. Старцев, выбрал обратный путь, взяв на отправную точку определившиеся итоги. В основу собрания положен запас лучших русских переводов на полтораста лет, начиная с Жуковского, без заботы о том, лучшим ли удачам английского гения соответствуют эти лучшие свидетельства русского.
Иииииииии Такой выбор случайно подтвердил наше давнее убеждение. Переводы либо не имеют никакого смысла, либо их связь с оригиналами должна быть более тесною, чем принято. Соответствие текста – связь слишком слабая, чтобы обеспечить переводу целесообразность. Такие переводы не оправдывают обещания. Их бледные пересказы не дают представления о главной стороне предмета, который они берутся отражать, – о его силе. Для того, чтобы перевод достигал цели, он должен быть связан с подлинником более действительной зависимостью. Отношение между подлинником и переводом должно быть отношением основания и производного, ствола и отводка. Перевод должен исходить от автора, испытавшего воздействие подлинника задолго до своего труда. Он должен быть плодом подлинника и его историческим следствием.
Иииииииии Вот отчего подражания и заимствования, явления школы и примеры иностранных влияний ближе вводят в мир европейских образцов, чем прямые их переложения. Картину таких влияний и представляет названное собрание. Антология рисует английскую поэзию с точки зрения силы, которую мы с ее стороны испытали. Она показывает английскую поэзию в ее русском действии. Это в глубочайшей степени соответствует самой идее перевода, его назначению.
Иииииииии Мы уже сказали, что переводы неосуществимы, потому что главная прелесть художественного произведения в его неповторимости. Как же может повторить ее перевод?
Иииииииии Переводы мыслимы, потому что в идеале и они должны быть художественными произведениями и, при общности текста, становиться вровень с оригиналами своей собственной неповторимостью. Переводы мыслимы потому, что до нас веками переводили друг друга целые литературы, и переводы – не способ ознакомления с отдельными произведениями, а средство векового общения культур и народов.
Иииииииии
Иииииииии 2
Иииииииии
Иииииииии Возможности английской метрики неисчерпаемы. Немногосложность английского языка открывает богатейший простор для английского слога. Сжатость английской фразы – залог ее содержательности, а содержательность – порука ее музыкальности, потому что музыка слова состоит не в его звучности, а в соотношении между его звучанием и значением. В этом смысле английское стихосложение предельно музыкально.
Иииииииии Когда-то молодую англоманию Пушкина и Лермонтова мы не могли объяснить одним идейным влиянием Байрона. В их увлечении нам всегда чудилось какое-то ускользающее основание. Позднее, при нашем скромном знакомстве с Китсом и Суинберном, нас останавливала та же загадка. Мера нашего восхищенья не покрывалась их собственною притягательностью. За их действием нам мерещился тот же тайный и повторяющийся придаток. Долго мы относили это явление к обаянию самой английской речи и преимуществам, которые она открывает для английской лирической формы. Мы ошибались. Таинственный придаток, сообщающий дополнительное очарование каждой английской строчке, есть незримое присутствие Шекспира и его влияние в целом множестве наиболее действенных и типичных английских приемов и оборотов.
Иииииииии Совсем недавно редакторы «Антологии» уверовали, будто ее выпуску препятствует отсутствие в ней переводов из Шелли. За восполнением этого пробела редакторы обратились к Ахматовой, Зенкевичу и пишущему эти строки.
Иииииииии Вопреки предубеждению и противодействию редакции, нам продолжает казаться, что русским Шелли был и остается трехтомный бальмонтовский. В свое время этот труд был находкою, подобной открытиям Жуковского. Пренебрежение, выказываемой к этому собранию, зиждется на недоразумении. Обработка Шелли совпала с молодыми и творческими годами Бальмонта, когда его свежее своеобразие еще не было опорочено будущей водянистой искусственностью. Прискорбно, что поздний Бальмонт развенчивает раннего.
Иииииииии Мы с чрезвычайной неохотой, не предвидя от этого никакой радости, взялись за поэта, всегда казавшегося нам далеким и отвлеченным. Наверное, мы не ошиблись, и нас постигла неудача. Но мы не добились бы этого, если бы оставались при своем старом взгляде на великого лирика. Чтобы прийти с ним в соприкосновение, даже ценой неуспеха, надо было вглядеться в него попристальней. Мы пришли к неожиданной концепции.
Иииииииии В заклинателе стихий и певце революций, безбожнике и авторе атеистических трактатов нам открылся предшественник и провозвестник урбанистического мистицизма, которым дышали впоследствии русский и европейский символизм. Едва только в обращениях Шелли к облакам и ветру нам послышались будущие голоса Блока, Верхарна и Рильке, как все в нем оделось для нас плотью. Разумеется, мы все же переводили его как классика. Сказанное относится главным образом к «Оде западному ветру».
Иииииииии
Иииииииии
Иииииииии


В ответ на отзыв:
inki
<без названия>
О буйный ветер запада осенний!

Перед тобой толпой бегут листы,

Как перед чародеем привиденья,


То бурей желтизны и красноты,

То пестрым вихрем всех оттенков гнили;

Ты голых пашен черные пласты


Засыпал семенами в изобилье.

Весной трубы пронзительный раскат

Разбудит их, как мертвецов в могиле,


И теплый ветер, твой весенний брат,

Взовет их к жизни дудочкой пастушьей,

И новою листвой оденет сад.


О дух морей, носящийся над сушей!

Творец и разрушитель, слушай, слушай!


Ты гонишь тучи, как круговорот

Листвы, не тонущей на водной глади,

Которую ветвистый небосвод


С себя роняет, как при листопаде.

То духи молний, и дожди и гром.

Ты ставишь им, как пляшущей менаде,


Распущенные волосы торчком

И треплешь пряди бури. Непогода —

Как бы отходный гробовой псалом


Над прахом отбывающего года.

Ты высишь мрак, нависший невдали,

Как камень громоздящегося свода


Над черной усыпальницей земли.

Там дождь, и снег, и град. Внемли, внемли!


Ты в Средиземном море будишь хляби

Под Байями, где меж прибрежных скал

Спит глубина, укачанная рябью,


И отраженный остров задремал,

Топя столбы причалов, и ступени,

И темные сады на дне зеркал.


И, одуряя запахом цветений,

Пучина расступается до дна,

Когда ты в море входишь по колени.


Вся внутренность его тогда видна,

И водорослей и медуз тщедушье

От страха покрывает седина,


Когда над их сосудистою тушей

Твой голос раздается. Слушай, слушай!


Будь я листом, ты шелестел бы мной.

Будь тучей я, ты б нес меня с собою.

Будь я волной, я б рос пред крутизной


Стеною разъяренного прибоя.

О нет, когда б, по-прежнему дитя,

Я уносился в небо голубое


И с тучами гонялся не шутя,

Тогда б, участник твоего веселья,

Я сам, мольбой тебя не тяготя,


Отсюда улетел на самом деле.

Но я сражен. Как тучу и волну

Или листок, сними с песчаной мели


Того, кто тоже рвется в вышину

И горд, как ты, но пойман и в плену.


Дай стать мне лирой, как осенний лес,

И в честь твою ронять свой лист спросонья.

Устрой, чтоб постепенно я исчез


Обрывками разрозненных гармоний.

Суровый дух, позволь мне стать тобой!

Стань мною иль еще неугомонней!


Развей кругом притворный мой покой

И временную мыслей мертвечину.

Вздуй, как заклятьем, этою строкой


Золу из непогасшего камина.

Дай до людей мне слово донести,

Как ты заносишь семена в долину.


И сам раскатом трубным возвести:

Пришла Зима, зато Весна в пути!


(Перевод Б. Пастернака)


Да такие исследования несомненно должен делать и описывать практик перевода. Теоретик видит только верхушку айсберга труда переводчика. Только муху. А янтарь..это каменное солнце остается у поэтов..

Мелодика английского звучания..да Байрон..Шелли..Шекспир..
Подумалось, наверное от красоты и гибкости, звуковой и семантической лояльности языка зависит...много ли поэтов несут лиру...и как несут. Рядом, над головой, вместе с другими, а может..

Язык это матрица..

Спасибо за продолжение транслит-банкета о поэзии.



Отзыв:


Да, не каждый так переведет Шелли. Переводы Пастернака хороши и просты, о чем он собственно и пишет в своей статье. Про мелодику звучания – интересный разговор. По плавности я предпочитаю французов, бывает удивительное звучание – музыкальное. Но и в нашей родной речи такое многообразие звучания – иногда диву даешься :)


раздел:
0
прочтений:
788


Отзывы на этот отзыв:

 
крайняя_колонка_бугага
Свод Законов
Канцелярская Крыса
Книга Жалоб
Миллион значений
Пан Оптикум
Помощь
рецензии
Школа дураков

Все права на опубликованные произведения принадлежат их авторам. Копирование, полное или частичное воспроизведение текстов без разрешения авторов не допускается, за исключением случаев, предусмотренных Законом об авторском праве. По всем вопросам, касающимся использования размещенных на сайте произведений просьба обращаться непосредственно к авторам, администрация сайта не уполномочена вести какие-либо переговоры от их имени.